Две стороны луны Владимира Глухова

Экспрессионизм живописи Владимира Ивановича Глухова открывает нам на выбор две двери: в мир тягучего шумного восточного базара Душанбе, откуда художник родом, и в мрачную действительность российской глубинки.

            Не без труда отворив вторую дверь – старую, перекошенную, со ржавыми разводами торчащих глазниц кривых гвоздей, мы попадаем в пространство мутно-тяготящего социального гротеска. Искаженный мир, где Афродита рождается из пены – липкой пивной пены под захмелевшим мечтательным взглядом трудяги и алкаша Васи. А вокруг мрачного вида дом, опоясанный черным забором, сиротливый лук на газетке с пивными кружками, уголовного вида собутыльник, следящий с нехорошим прищуром за размягшим мечтателем. Но Васе хорошо, он видит лишь Афродиту, игриво глядящую на него одного. Художник, зацепившись за сюжет, создает его вариации. И вновь Вася лицезреет свою богиню, купающуюся в пивной кружке. Уже один, на фоне готовящихся ко сну домов, зубастых челюстей заборов, под неодобрительным взглядом усталой жены, развешивающей белье на веревки. Вася, видно, недавно пришел со смены и привычно коротает вечер, выпивая сам с собой, наедине со своими мечтами, надеждами и грустью обо всем несбывшемся. Жизнь как-то очень быстро прошла мимо, так скучно и так нелепо.

А вот наш герой уже и не дошел до дома, сладко растянувшись на земле за гаражами. Он все так же мечтательно улыбается во сне, стараясь не замечать убогость нависшей над ним реальности. И опять же, сюжетный близнец – картина «По над оврагом». Ничком лежащий на земле босяк на фоне хищного темного дома. Но розовые мазки неба как бы говорят, что сны его радостны и безмятежны. Что же это за страшный своей обыденной безысходностью мир? Мир, который люди сами создают вокруг себя, а потом мучительно убегают от него изо дня в день. И единственным выходом видят – напиться и забыться, всё больше загоняя себя в тупик, увязая в своём мутном и грязном существовании.

            Апогеем цикла становится работа «Вася-Икарушка». Выгнувшись, знакомый нам персонаж раскинулся на земле. Кумачово-красная рубаха, торчащие из под штанов стандартные синие растянутые подштанники, потерянный в падении башмак. Распятый на своих самодельных крыльях, сколоченных из грубых досок с красными звездами, он упал на луг между двумя церквями и лежит с печатью мученичества на лице. Падение Икарушки как падение коммунизма, символ распятия веры строителей светлого будущего.

            Безрадостность жизни трудового народа находит отражение и в женских образах. «Прополка поля бурьянного» подчеркивает бессмысленность действия. Согбенная женщина приняла судьбу и безропотно делает никому не нужную работу – пропалывает сорную траву. Рядом с ней распятое чучело, словно ставящее крест на ее несчастной жизни. А напарница в красной юбке и с острой косой в руке с отчаянием вглядывается вдаль. Ни конца, ни края нет этому бурьянному полю, никакого просвета. Во взгляде женщины сомнение перед решением выкосить всё старое и гнетущее раз и навсегда. И вновь женщина с косой на картине «Сенокос». Страшная фигура с обезображенной гримасой уже не знает и толики сомнения. Она полна одержимости, неся над собой как знамя кроваво-красную косу. Беспощадная революция в руках людей, смертельно уставших от серой беспросветности и собственной ненужности. Рьяный сенокос человеческих жизней…

            Но захлопнем же эту страшную дверь и отворим другую – узорчатую, беленую, чуть шершавую, манящую приторным сладковатым запахом. Перед нами жаркий полдень восточного базара, краснобородые мужчины в тюбетейках, хитрые глаза женщин с покрытой головой, налитые солнцем фрукты и типично-карикатурный шашлычник. А это не Шахерезада ли тысячу и одну ночь играет в шахматы с шахом, рассказывая сказки? На востоке куда ни глянь – сказка, куда не повернешься – миф. Вот спящая джиноподобная дива Зульфия вызывает изумление у старика-колхозника в полосатом халате. А вон там правоверный Ибрагим, склонившийся над книгой, подвергается искушениям фантазии своего разума. Ангелицы невозмутимо занимаются шитьем. А воспоминания незримо присутствуют рядом, наполняя жизнь смыслом и любовью.

            Сказка и реальность, миф и правда – обе стороны луны удалось увидеть художнику и воплотить в своих работах. Но во всем легко угадывается почерк мастера – тень его усмешки, переходящей от легкой иронии к жестокому сарказму.

Марина Порох

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal

Tags: ,